Вулф спросил у него:

— Вы уже обращались в ФБР, мистер Рэкил?

Но ответила жена:

— Нет, он не обращался, — сказала она. — Я сама ходила туда вчера, и я никогда не слышала ничего подобного. Они не сообщили мне ровным счетом ничего. Они даже не признают, что Артур работал на них как шпион для своей страны. Они сказали, что это дело нью-йоркской полиции и что я должна поговорить с ними — как будто я с ними не говорила!

— Я говорил тебе, Паулина, — сказал Рэкил мягко, но не робко, — что ФБР ничего не сообщает людям. Так же как и полиция, когда дело идет об убийстве, и особенно когда в него замешаны коммунисты. Вот почему я настаивал на визите к Ниро Вулфу, чтобы выяснить, что происходит. Если ФБР не хочет делать достоянием гласности, что Артур работал на них, даже если из-за этого они не смогут поймать убийцу, чего еще ты можешь ждать?

— Я жду справедливости! — заявила миссис Рэкил, явственно шевеля губами.

Я записал эту фразу для себя в блокнот.

Вулф насупившись смотрел на Рэкила:

— Похоже, тут какая-то путаница. Я понял, что вы хотите расследовать убийство. Теперь вы говорите, что пришли ко мне, чтобы выяснить, что происходит. Если вы хотите сказать, что поручаете мне расследовать действия полиции и ФБР, то такой кусок мне не по зубам.

— Я этого не говорил, — запротестовал Рэкил.

— Не говорили, но это бы все прояснило. Чего же вы хотите?

И без того скорбные глаза Рэкила стали еще печальнее:

— Мы хотим фактов, — заявил он. — Я думаю, что и полиция и ФБР вполне способны пожертвовать правами рядовых граждан, ради того, что они сами считают общественными интересами. Нашего племянника убили, и моя жена имеет право спросить, как продвигается расследование, а они ей ничего не сказали. Я этого так не оставлю. У нас демократическое государство или нет? Я не…